Добавлено (04.05.2010, 11:51)
---------------------------------------------
"Живорождённый вампир… нелепость, нонсенс, абсурд! Да, да, я знаю, меня не должно быть на свете, но я есть… Мой отец знаменит своей жестокостью, но люди прославили его не за то, за что следовало… Мой отец – отец уникального существа, существа, питающегося кровью и энергией людей, возможно, имеющего что-то вроде души и, ко всему прочему, обладающего иммунитетом к солнечному свету, кресту, серебру и чесноку… Вы спросите: «А как же осиновый кол?» Дорогие мои, с колом в груди ещё никто не прыгал: ни вампир, ни человек…
Но всё же, факт моего рождения, каким бы невероятным он ни был, это факт. Думается, всё дело в том, что мать моя была обыкновенным человеком. Да… ваша покорная слуга - полукровка по расе и титулу… Ах, да! Совсем забыла представиться – Маргарита Владиславовна Розенхельм, дочь вампира и жена инквизитора, чем горжусь по праву. Собственно, об этом я и хотела вам рассказать...
Рождения моё было трагедией для покойной мамы… Рассказывать о том, как её обманул некий заезжий воевода, обесчестил и оставил опозоренную, не стану – ничего нового и ничего интересного. Но о том, что его звали Влад Цепеш, прозванный в народе Драконом, Дракулой, упомянуть стоит… Занятный парадокс: этот человек сажал на кол блудниц, но совратил ни в чём неповинную девушку и обрёк её на пожизненное горе… Я знала о своём происхождении и росла с этим знанием. Однако мама никогда не говорила, что Дракула был вампиром. Она этого и вообразить себе не могла… Кажется, в 1462 году он и сам ещё этого не знал. Поэтому до 17 лет я была маленькой, забитой, вечно перепуганной девчонкой, изгоем, просто потому что родилась вне брака. Мы жили близ Будапешта на самой-самой окраине деревни, от которой ни следа, ни памяти не осталось… Да, даже памяти… Не хочу вспоминать те скорбные, голодные времена… Мама мучилась просто по-человечески, а я страдала ещё и от жажды, о происхождении и природе которой не имела тогда понятия… И я боялась, ведь никто мне не объяснял, что бояться на самом деле нужно меня!..
Сами понимаете, что тогда были за нравы… Сегодня грех жаловаться. Вампиров осталось так мало, что в наше существование просто не верят. Оно и к лучшему. Вы, современные Homo Sapiense, просто не представляете, что такое истребление вас как вида, что такое костры инквизиции, что такое облава… Так вот – сверстники меня не любили… Сложно сказать, только из-за происхождения, или они всё-таки смутно ощущали угрозу, исходящую от нищей, бледной, но гордой, никогда не плакавшей девочки… В юности я была неграмотной, не то, что нынче. Не умела ни читать, ни писать, ни молиться… Вот последнее всегда казалось мне странным занятием… Считала я с горем пополам и хорошо знала лишь одно дело – швейное… Мою судьбу не сложно было бы додумать, будь я обыкновенным, человеческим, существом. И не сложно понять, что бы произошло, будь я обыкновенным, то есть обращённым, вампиром… В первом случае – безбрачие, позор, горе, нищета, смерть. Во втором – голод, ненависть, ночной образ жизни, страх перед святыми обителями и их воинственно настроенным населением и, рано или поздно, смерть в огне. А, да! Ещё и душа в аду, тоже сюрприз приятный… Перспективы не радужные, не так ли? Однако же, всё в моей жизни сложилось по-другому. А всё почему? Живорождённый вампир… нелепость, нонсенс, абсурд! Спасибо папочке…
Всё самое интересное началось 1479 году, в одну из противных, холодных ноябрьских ночей… Шёл дождь не переставая, занудно выл ветер… Мне не спалось: мучили бессонница и голод… Я ворочалась на… не буду описывать, на чём… обстановка была ужасной, и безумно хотелось её покинуть как можно скорее… Желание это не гасло, тело моё, не смотря на усталость, засыпать не собиралось… Напротив, оно требовало, чтобы я встала и немедленно покинула этот, с позволения сказать, дом. До сих пор не могу понять, что же заставило меня, робкую и неуверенную, без позволения матери выйти в дождь в ту ночь… Я повиновалась этому чему-то и направилась прямо на кладбище; благо, от нашего жилища было недалеко. Конечно, обращённый вампир понял бы все эти веления инстинкта, ведь обычно вампирами становятся уже взрослые люди, и вождь клана сразу объясняет им, что к чему. У меня не было наставника. Никто не рассказал, как в вампире пробуждается жажда, как его кровь влечёт к себе кровь человеческую, как он – хищник – призывает свою жертву тихим, сладостным, и одновременно тревожащим пением… Словом, я не знала, что на кладбище меня ждёт моя первая… еда!
А вы уже подумали, любовь? Остыньте, не так быстро. Впрочем, интуиция читателей не слишком вас подвела… Этот юноша действительно вызывал во мне неясные чувства, отдалённо напоминающие симпатию… Да, я его встречала и раньше в деревне, его звали Валентин… Вообще-то он был учеником какого-то полубезумного монаха-отшельника, бывшего инквизитора, но иногда приходил на кладбище и подменял сторожа… О Валентине ходили почти столь же дурные слухи, сколь и о моей матери. Как же. Якшается с религиозным фанатиком-шизофреником, ночует среди могил, читает какие-то мудрёные книги (конечно, он еретик!), не гнушается иметь дело со всяким сбродом! Надо сказать, тут «общественное» мнение слегка перегибало палку. Со сбродом вроде меня Валентин никогда дела не имел и по правде его брезгливость была очевидна. Но он не плевался в нищих, не кидал камни в сумасшедших и не унижал и без того униженных… Правда, на людях он появлялся редко… Но всё же его видели многократно. В том числе и я.
Незадолго до описываемых событий это случилось в последний раз: мы столкнулись неподалёку от церкви. Я стояла вместе с матерью возле ограды с большой-большой корзиной только что купленного на наши гроши льна и ждала, пока она сторгуется с упрямой престарелой крестьянкой, когда из ворот церкви вышел он… Молодой, но серьёзный, худощавый, но ещё не изнурённый постами и бдениями, светловолосый, но темноглазый, в сером полумонашеском одеянии с котомкой через плечо, высокий и недоступный, почти святой - он посмотрел на меня. Светло и просто. Просто посмотрел. Не отвернулся, не притворился, что не заметил, не показал, что презирает… А посмотрел прямо в глаза… Душа моя тогда перевернулась. Чудное это было чувство, абсолютно новое, притягательное и пугающее… С тех пор я не переставала думать о Валентине ни на миг…
"